Известный писатель, музыковед и меценат ХХ века В.Ф.Одоевский писал: “…отцы наши называли церковное пение не музыкой, а словесной мелодией" [2.19.116- 117].

В православном богослужебном пении отражается второе догматическое свойство нашей Церкви - святость. Также в нем не допускается ничего противоестественного. Сила звучания каждого поющего голоса в отдельности должна быть ограничена пределами естественной (разговорной) громкости: в противном случае чрезмерно сильное звучание поющих голосов обязательно даст то, что Устав называет "бесчинным воплем". Ни один голос не должен по силе звучания выделяться из общего числа поющих голосов. Никому не позволяется самовольно сокращать пли расширять церковную мелодию, а тем более - изменять богослужебный текст или обессмысливать его в целях приспособления к изобретенной "мелодии". Сила звучания всего хора также должна ограничиваться пределами естественной громкости. По замечанию митрополита Московского Филарета, здесь достаточно одной лишь свободы голоса: так называемое "возможное усиление - это уже крик”.

`У нас богослужебная мелодия не просто сопровождает священный текст, а
отражает его содержание и восполняет (интерпретирует) его, передавая то, что невозможно выразить словесно; поэтому она свята как по содержанию, так и по положению своему. Говоря о святости, мы обычно соединяем с ней такие качества, как чистота, высота, величие.

'Православно-богослужебная мелодия, отражающая в себе тайны Царствия Божия - царства, не от мира сего (Мф 13, 11; Ин. 18, 36) - является, прежде всего, мелодией премирной, мелодией духа.

`Наше богослужебное пение является соборным (объединяющим не потому только, что оно физически объединяет поющих в едином звучании их голосов, но и потому, что оно, будучи единым голосом единой Вселенской Церкви, приносится Богу кан словесная жертва хваления от лица всей Церкви.

Предстоящие и молящиеся - это не слушатели, присутствующие при богослужении и, в лучшем случае, молитвенно переживающие слышимое, они так же, как и поющие, приносят Богу словесную службу, с той лишь разницей, что те, по благодати Божией, совершают эту службу гласно, отверзая свои уста, а эти совершают ее внутренне - умом и сердцем.